Трагедия и призвание Шевченкового любви

Пьеса школьного театра

(Звучит скрипка). Голос за кадром.

    Моя любовь.

    Моя высокая.

    Не отпускай меня,

    Храни!

    Храни от будней, злого глазу,

    Храни мои пречистые сны!

    (Выходит Судьба).

    Судьба.

    Есть на миру судьба,

    А кто

    Те знает?

    Есть на миру воля,

    А кто ее имеет?

    Есть ли же на семь миру

    Послушная судьба? Ох если б же... (Выходит Тарас).

Тарас.

Доля, где ты? Доля, где ты?

Нет никакой!

Когда доброй жаль, Бог,

Это дай злой! Злой! (музыка заканчивается, на ее фоне выбегают Оксана Коваленко и малый Тарас).

Тарасик. Ты в венке - наилучшая за всех барышень в мире. Я тебе еще сапожки справлю с серебряными подковками.

Оксана. Серебряными?

Тарасик. И золотыми колокольчиками в закаблуках.

Оксана. Еще ни у кого таких не было.

Тарасик. А у тебя будут.

Оксана. За что же справим?

Тарасик. Одибемося от бедности. Тогда все и будет. И по колокольчикам угадаю - ты идешь.

Оксана. Я без тебя - никуда.

Тарасик. А как к господину позовут?

Оксана. Не пойду! Хотя убей - не пойду!

Тарасик. И я не отдам тебя никому, и бегство к тебе откуда угодно.

Оксана. А как закукуют? Не дождусь - мой венок к тебе приплывет.

Тарасик. Оксана! Не говори этого. Может, и реки туда не будет.

Оксана. Докатится через горы, буераки,

ДОЛИНЫ.

(Выходят).

Тарас.

Мы вкупочци когда-то росли,

Маленькими себе любились,

А матери на нас смотрели.

И говорили, что когда-то

Поженим их. Не угадали.

Старые зарани повмирали,

А мы малыми разошлись

И уже не сходились некогда... (Выбегает Судьба).

Судьба.

    Ветер в роще нагибает

    Лозу и тополь.

    Лама дуба, катит Полем

    Перекати-поле.

    (Тарас идет вслед за Судьбой).

Тарас.

    Так и Судьба: Того лама,

    Того нагибает;

    Меня катит, а где остановит.

    И самая не знает... (Звучит вальс. Выходит Варвара Репина).

Судьба.

    В княжеском доме панночка бледная

    Жар сердца украдкой в стихе вилива.

    Листок ладошки свечку заслоняет.

    О чем она? Чего ей так болит

    Далекий кто-то, «кто пидружжом гуляет»?

    Ей, панночке,, бы - и судимый барич,

    Вздох соловушки в беседке.

    В княжеском доме, в доме Репниних,

    Неужели никого достойного в избраннице?!

    Нащо тебе за стены каменные,

    По окнам тюрем трусливо заглядывать?

    К богу правды воплем день при дне Молилась.

    При свечке. При слезе.

    При солнце и месяце.

    При сердца светлые... Репнина.

Два года назад Щепкин прислал нам книжечки «Кобзарь» и «Гайдамака» и в письме рассказал о биографии тогда еще никому неизвестного Тараса Григорьевича Шевченко. Какая впечатляющая судьба! Какие произведения! Если бы я могла передать все, что пережила я во время чтения! Какие чувства! Какие мысли! Какая красота! Какая боль! Помню отец сказал «В конце концов Украина заговорила своим голосом». Так он не говорил о ни одного поэта. С того времени мне хотелось його увидеть, так много сказать. (Выходит Шевченко).

Репнина. И вот Шевченко в нас, в Яготине. Он сразу стал у нас своим человеком. Все это как добрый, счастливый сон!

Господы! Как досадно, большой поэт вынужден зарабатывать на прожиток копированием чужих портретов. Какая дикость! Господы! Где еще так нужна человеку Вера, Надежда, Любовь, как не в нашей стране!

(Играет скрипка. Репнина подходит к Шевченко).

Репнина. Вот, Тарас Григорьевич, как вы думаете, что это?

Шевченко. Кнут.

Репнина. Кнут. Но который?

Шевченко. Кнут, который погоняет скот и людей.

Репнина. Нет, нет, Тарас Григорьевичу, это наша семейная реликвия, моего прапрадеда Игры-Гора Розумовського. Он им волов погонял и еще напоминает Розумовським которого они племени-рода.

Шевченко. Лучше бы они булаву сохранили.

Репнина. Вот и булава. Я правнука пастуха, который стал гетманом. Так все в этом мире случайность, даже самое жизни.

Шевченко. Вы что не верите в Бог провидение?

Репнина. Верю. Я верю в Бог провидение. Так оно все произошло, как и должно было произойти. (Подходит к мольберту). Этот портрет переживет всех нас. Интересно, что скажут об отце через 50 или 100 лет?

Шевченко. Что скажут? Скажут, что этот князь выкупил из крепостничества гениального Щепкина.

(Заходит Капнист).

Капнист. Глубокоуважаемые Варвара Николаевна и Тарас Григорьевичу! Вам приглашение к Закревських на большой балл к Березовой Рудки.

Шевченко. Поедем, Варвара Николаевна, не пожалеете. Честное слово.

Репнина. Вы же знаете мое отношение к тем баллам.

(Шевченко выходит).

Репнина. Я знаю, что она молодая, красивая и легкомысленная женщина, его пороки я не покрываю, но я могу их извинить. И никто, и ничто не заставит меня перестать уважать Шевченко.

(Капнист выходит).

Репнина. Господы! Я так не люблю, когда он даже временно отъезжает из Яготина!

Какой-либо дух, ненасытный дух сидит в этому Шевченкови. Принуждает ездит по Украине,

Знакомиться с новыми людьми. Так, так я это понимаю, но мне чего-то нехорошо, когда он

Едет из Яготина. Я хочу видеть его каждый день, каждую минуту, во время завтраков, прогулок. Мне

Становится... Божье мой, я ревную его! Ко всем ревную Я люблю его!

Божье, помоги Шевченкови! Сохрани его! Помоги ему дойти к высокой цели.

Люблю его. Господи, я готовая жертвовать всем, что есть в моей жизни! Господы! Сотвори чудо!

(Звучит музыка (колокольчики). Шевченко. В! Слышите? Тихии янголи пролетели. Репнина. Вы умеете разговаривать с янголами? Шевченко. Умею - не умею, но должен. Репнина. Расскажите же и нам, о чем они вам поведали?

(Играет скрипка. На фоне музыки Шевченко подходит к столу и пишет, а потом передает

Письмо княжне и Судьба забирает его со сцены. Она разворачивает листок и на фоне романса читает).

    Душа с прекрасным назначеньем

    Должно любит, терпеть, страдать.

    И дар Господний, вдохновенье,

    Должно слезами поливать.

    Для вас понятно это слово!

    Для вас я радостно сложил

    Свои житейские оковы,

    Священнодействовал я снова

    И слезы в звуки перелил.

    Ваш добрый ангел осенил

    Меня бессмертными крылами

    И тихоструйными вещами

    Мечты в рае пробудил.

Репнина. Чистая и сладкая радость наполнила мое сердце. Я очень привязанная к Тарасу Григорьевича и когда бы я ощутила с его стороны любовь, я ответила бы ему страстью. (Играет музыка).

Репнина.

    Воротить бы время, и я - Варвара,

    Печальная, задуманная

    Я бы утекла с Яготина

    Аж за Урал, где, будто туча,

    Песок привставал над тобой,

    Где царь кровавой рукой

    Вершил безбожнии дела.

    Я б у душную казарму

    Как верная подруга пришла...

    Твоей стала бы я сестрой,

    И в Приднепровский родной край

    Письма к тебе бы одсилала,

    Я берегла бы твои песни...

    Чтобы черный ветер Кос Арала

    Не испепелял напрасно дни. (Музыка). Судьба.

    А ты, доля!

    А ты, мой покоя!

    Мой праздник чернобровый,

    И до сих пор границ ими похаживаешь?

    И теми глазами,

    Аж черными - голубыми,

    И до сих пор очаровываешь

    Человеческие души?

(Играет веселый вальс. Выходит Шевченко с детьми, играясь в жмурки).

Ускова. Шевченко имеет доброжелательное лицо, движения медленные, голос приятный, говорит хорошо, плавно, особенно хорошо читает вслух. В обществе держится скромно, карт не любит, женского общества не ищет.

В саду мы поставили шатер, в котором Тарас Григорьевич работает. Шевченко в нас как в родной семье. Мы все его очень любим, он учит моих детей украинских песен, а когда где-нибудь слышит украинские песни, то даже плачет. А как он любит цветы! Простые полевые ромашки, маки, колокольчики.

(Заходит Шевченко).

Ускова. Заходите, заходите, совет вас видеть. Мы привезли вам почту. Вот она. Я думаю, лучше вам раскрыть ее в нас. А мы же, там то, что непозволительно сохранять солдату. Это можно будет сохранять ее в нас. И вы не огорчайтесь, разворачивайте.

(Шевченко разворачивает, смотрит и радуется).

Шевченко. Краски! Мои милые, мои красивые, яркие! Как мне вас не хватало! (Рассматривает краски). Ой, Тарас, Тарас? Что же тебе так часто хочется плакаты? Что же так взволновало меня? Неужели так имело добрых людей на земле?

(Играет тревожная мелодия. Вбегает Ускова с детьми).

Ускова. Тарас Григорьевичу! Тарас Григорьевичу! Указ! Вышел указ! Шевченко. Яки и указ?

    Ускова. Свободная! Вас освободили! Шевченко.

    До сих пор снится: вышла из дома

    Веселая, смеясь, иметь,

    Целует деда и дитя,

    Аж трижды весело целует,

    Прийма на руки, и кормит

    И спать несет. (Ускова с детьми побросает сцену). (Выходит Шевченко).

    Если бы с кем сесть хлеба съесть,

    Промолвит слово, то оно бы,

    Хотя и как-нибудь, на семь миру,

    А все бы таки жилось.

    Не тут-то было? Нет с кем. Мир широкий,

    Людей немало на земле...

    А придется одиноким

    В холодном доме кривобокой

    Или под плетнем простереться.

    ...Ни. Нужно вступить в брак,

    Хотя бы на чертовой сестре!

    Так как придется обманите

    В одиночестве. Пшеница, рожь

    На добром сеялось поля,

    А люде так себе пожнут

    И скажут: «Где-то его вбито,

    Несчастного, на чужбине...»

    В горе, горенько мне! (Выходит Ликера Полусмакова и поет: «Ой, говорила мне иметь, еще и приказывала...». Смотрит в зеркало).

Ликера. Шевченко предлагал мне руку и сердце. Говорил, что купит избушку, беленькую, хорошенькую, с садочком. Я буду в ней настоящей хозяйкой! Зимой поеду к Парижу или к Петербургу. Я в дорогой одежде, вся в ценностях, будто настоящая госпожа. Я заведу себе прислугу. А вообще, разве же бы я за такого старика пошла, если бы не подарки, и не то, чтобы быть паниею?

Шевченко.

    Поставлю дом и комнату,

    Садок-Райочок насажу.

    Посижу я и похожу

    В своей маленькой благодати.

    И в одини-одиночеству

    В садочку буду покоиться.

    Приснятся диточки мне,

    Веселая приснится иметь.

    Давнее-Бывший и ясный

    Приснится сон мне!.. И ты!..

    Нет, я не буду покоиться,

    Так как и ты приснишься. И в малый

    Гайочок мой спидтиха-тиха

    Подкрадешься, наделаешь бедствия...

    Зажжешь рай мой одинокий. (Играет скрипка. Выходит снова Ликера в траурной одежде). Ликера.

    Это я, Ликера. Ты меня ждал?

    Ждал, несчастный. Я пришла к тебе.

    Перед тобой виновная и перед небом,

    Так как ты, как Бог, берег меня и любил.

    Тарас мой, Тарасику, прости,

    Не постигла тебя, не поняла.

    Была рабой молодого тела,

    Не только тела, - сердца стремился ты.

    Клонился ко мне утомленным лбом,

    Одевал, будто панну, в оксамити,

    Хотел под образами посадить

    В новеньком доме, над самым Днепром.

    Разве простишь меня, простишь, разве?

    Я - ком снега, ты же трава зеленая.

    Стою - твоя невенчанная судьба,

    Стою - твоя пожизненная невеста.

(Скрипка играет сильнее на сцене появляется Судьба с женщинами).

Тарас. Кто ты?

    Судьба. Разве не узнал? Я - твоя судьба! Тарас. Что скажешь мне, моя долюшка лукавая? Судьба.

    Я не лукавила с тобой,

    Я другом, братом и сестрой

    Сироми стала. К сожалению, в твоей жизни не было женщины, которая бы могла сказать:

    Любове моя праздника!

    Богиня моя страдальческая,

    Уже сколько всплыло лет,

    А ты у меня свитанна.

    Сколько бы осталось дней

    На родной земле прожить...

    И даже как залога рожью,

    Снова буду шептать ветра,

    Чтобы ты возвратил мне.

    Журавлику - чернокрылое,

    Утерянный мой, любимый.

    Я даже в свой день последний

    Лететь к тебе залога

    Пока хватит сил!

    Тарас (к Судьбе).

    Моя любовь!

    Моя высокая!

    Не отпускай меня, храни!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Библиотекарь/ автор статьи
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: